Фонарщик

Ковыряясь зубочисткой в извилинах мозга...

(Продолжение)

* * *

Сёма Аристер был вечным приятелем Вильяма. Не то, чтобы близким, но неизменно постоянным. Все мало-мальские события в жизни брата вызывали его появление в нашем доме.

Семён был невысок, но плотен. Лицом похож на Пьера Ришара, но шатенистее. Руки у него были недлинные, однако эффективные. Особенно мизинец на левой руке.

В нашей квартире Семёна возбуждало пианино. Он становился за него (садиться не было необходимости) и начинал играть единственное освоенное им музыкальное произведение — типа «буги-вуги». В игре левой участвовал исключительно вышеупомянутый мизинец, равномерно бивший по до-ми-соль-ля-си-бемоль-ля-соль-ми — и так до бесконечности. Правая рука была на два пальца богаче, но беднее фантазией: её хватало лишь на до-мажорное трезвучие.

Но экспрессия! Если бы инструмент был фирмы, скажем, «Беккер», а не «Красный октябрь», первым же «до» с левой Сёма перерубил бы клавиатуру пополам.

Инструмент и пол под ним ходили ходуном. С пианино сыпались статуэтки и прочие предметы культа. Если мама их не подхватывала, дальше всё зависело от того, из чего они были сделаны.

— Сёма! — изумлённо восклицала она. — Пианино прокатное!

Но Сёма не слышал. Или делал вид. Или успокаивал маму, не убавляя страсти:

— Софья Викторовна, всё рассчитано!

У мамы выработался рефлекс: при появлении Семёна она быстро сметала с фортепьяно всё, что не было намертво к нему прикреплено.

После института они с Вильямом попали на один завод. Там делали электронные лампы. Сёма для начала поработал конструктором в КБ, но довольно быстро стал начальником участка навивки сеток, где шли в дело разработки этого КБ.

Пошла новая лампа, запустили новый станок и стали крутить новую сетку. Навиваться ей не хотелось. Что-то не то оказалось с оправкой, на которую накручивалась проволока.

— Какой мудак делает такие оправки! — взревел Семён, затребовав чертежи железок. Пока их несли, он продолжал награждать автора конструкции всеми известными ему фигурами речи.

Чертёж принесли. Сёма вперил взор в угловой штамп с кучей подписей, а именно в графу «разработал», — и несказанно удивился:

— Ар-ристер, мать твою!..

(Продолжение следует)

Advertisement